?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее сказание | Следующее сказание

10 вечеров


Вынесла в заглавие название книжки, с которой собственно и начался один из моих пунктиков на ориенталистику. Прочла я её, помнится, лет этак в семь, хотя книжка была довольно старая - вероятней всего, куплена для брата, хотя и не поручусь, мама сказки любит тоже.
Любопытная особенность японского фольклора(что меня, собственно, и превлекло) - довольно тонкое переплетение буддийских элементов с мотивами синтоизма. Восточная философия сама по себе предполагает нелинейность мышления, если представить логику в виде графика, то западная(англосаксонская) будет выглядеть приблизительно так -
----->
<-----,
в то время как любая ориентальная -
^
^ ->|-^
|- -|<-|
<-|-|
(схема получилась фигово, если быть совсем честной - то вообще не получилась, короче говоря - там должна быть такая спираль, когда вокруг основной мысли закручены ещё дополнительные). Отсюда большая гибкость мышления и большая толерантность к другим философиям. Можно, конечно, привести в качестве контраргумента японский ритуал сепукку и то, что Япония довольно долго была совершенно закрытой страной, но контраргументы это довольно слабые. Харакири было актом добровольным и направленным исключительно против себя, а закрытость... Мы ведь тоже норвим запереть двери, если не слишком любезные соседи пытаются заглянуть без приглашения в наш дом. Не проявляя агрессии можно добиться куда большего, что собственно и сделал буддизм, появившийся в Японии в шестом веке и достигший своего расцвета в 12-14 веках, в эпоху Камакура. Позднее, в период Токугава(т.е. начиная с 16 и по 19 век) большей популярностью пользовалось Конфуцианство, хотя и запрещённое христианство(католицизм) имело влияние в определённых кругах(точнее, тайных общин).
Религиозный синкретизм в японском фольклоре легко прослеживается в так называемых храмовых сказках - дзиин-но мукасибанаси, повествующих о храмах и священнослужителях, в основном - в ключе превознесения их достоинств, что достигалось путём комбинирования общеизвестных исторических фактов и художественного вымысла, преподносившегося как реальный факт. Скажем, история о Женщине в голубых одеждах из Тодайдзи - яркий тому пример. Всё же, на мой взгляд, следует отделить дзиин-но мукасибанаси от традиционного фольклора, поскольку любой народ в присущей ему манере имеет тенденцию придавать сколь-нибудь официально признанной религии юмористический оттенок, выраженный с большей или меньшей интенсивностью, так что жадные, вороватые и просто смешные буддийские монахи в японских сказках далеко не редкость.
Если говорить о бытовых сказках, то буддийские верования переплелись здесь с синтоистскими традициями ещё более тесно, хотя в некоторых аспектах всё же есть чёткое разграничение, что вызвано привнесённой буддизмом в японскую культуру идеями о рае и аде, перевоплощении, а также других буддийских заповедях. Боги и бодхисатвы буддийского пантеона, таким образом, стали контролировать судьбу человека "в этой жизни", к ним обращались за получением помощи или каких-либо благ, тогда как типично синтоистские божества несли ответственность за различные бытовые вещи - например, выпадением осадков на рисовые поля. При этом в случае обращения "не в ту инстанцию" были возможны курьёзы - вымоленный у Бога рисовых полей сын - оказывался улиткой, заклятие с которого сможет снять только верная жена. Богиня Каннон таких осечек не давала, но и благословления её добиться было намного сложней.
Изначально индуистский бодхисатва Авалокитешвара с течением времени при распространении культа поклонения ему приобретал всё больше женских черт, и в японский пантеон вошёл уже как чисто женское божество - Каннон, полное имя которой - Кандзэон - является дословным переводом Авалокитешвары - "Внимающий звукам мира". Она стала главным божеством, отвечающим за счастье и удачу. Божеством, как водится, капризным, за милость которой иногда приходилось расплачиваться жизнью(вымаливая счастья для своих детей), так что Хатиказдуки(своеобразный вариант японской Золушки, главное отличие которой от западного варианта - "принц" полюбил всё же "замарашку", "прекрасной принцессой" она стала потом), которой пришлось протаскать на голове весьма примечательную кастрюлю энное количество лет, можно сказать повезло. А юноша из сказки о Счастливой Соломинки на фоне этих мытарств выглядит вообще полным халявщиком.
Второе буддийское божество, пользовавшееся большим авторитетом в вопросах счастья и покровительства - Дзидзо. Покровитель путников и детей, он призывался на помощь в случаях, когда надеятся уже, казалось бы, не на что. В японских сказках благоволение Дзидзо, конечно, не столь маштабно, как у Каннон, зато более всеобъемлюще. В сказке о горошинке Дзидзо в благодарность за съеденную горошинку даёт хороший совет, что помогает бедняку разбогатеть. Причём, что показательно, тот же совет, данный богачу, который горошинкой Дзидзо попрекал, срабатывает с точностью наоборот - и тут в сказку вплетается буддийский мотив кармического воздаяния, где полученная награда, пусть с первого взгляда и равноценная, может иметь диаметрально противоположный результат.
Скажем, в японском варианте сказки о награде двум девочкам - одной жемчуг и розы, второй - жабы и ящерицы, слетающими с губ при каждом слове, вполне был бы возможен вариант "розы и жемчуг" обеим, но обратить этот дар во благо смогла бы только одна.
"Волшебные" сказки в Японии - большая редкость, линия развития любовного сюжета редко сворачивает в сторону прекрасных принцев и принцесс. Таро-Лежебока завоёвывает свою "принцессу" исключительно с помощью быстрого ума и изящного слога, уже упомянутая Хатикадзуки - опять-таки благодаря тонкости и изяществу своей души. Гораздо более распространён сюжет о чудесных жёнах - либо людях, подвергшихся проклятию("Глаза Змеи", своеобразный аналог русской "Царевны-лягушки", муж нарушает запрет жены подсматривать за нею, и видит её в облике змеи, после чего ей приходится уйти. Заклятие много лет спустя снимает своей любовью рождённый женщиной ребёнок), либо благодарных животных, превратившихся в людей("Жена-лисица").
Тема оборотничества связана также с особым жанром японской сказки - обакэ–банаси, "страшными сказками". Ночные страхи, призраки, мертвецы и оборотни - гармонично вписываются в японскую культурную традицию. Они не всегда опасны, скажем, умершая мать приходит покупать сладкие пирожки - амэ, чтобы спасти своего ребёнка, которого заживо похоронили когда она умерла, будучи беременной("Чудо материнской любви"). Склонными к оборотничеству в Японии считались лисы, барсуки и кошки, причём первые и последние могли также пытаться превратить в себе подобных и людей - попавший во дворец Королевы Кошек на огненной горе Асо человек имел все шансы стать котом, искупавшись в приготовленной ванне, и был спасён случайно оказавшейся во дворце соседской кошкой(которая имела вид женщины, как впрочем и все во дворце)("Нэкодаке").
Таким образом, японские сказки при некоторых общих традициях ориентализма, уникальны как сплав различных культурных трдиций, поскольку при некоторой изолированности от материковой Азии смогли сохранить неподражаемый национальный колорит и одновременно впитать в себя чужые(но не чуждые) философии.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
vladimir209
Jun. 16th, 2008 01:47 pm (UTC)
Очень милый ликбез и в историю Японского фольклора, а какой очаровательный научный стиль повествования, в "высоком стиле", по сравнению с твоей обычной "неформальщиной" просто бальзам на душу.
( 1 comment — Leave a comment )
Мег
miledi
Julia
June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Хвосты

Краткое содержание предыдущей серии

Powered by LiveJournal.com
Designed by Witold Riedel