?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее сказание | Следующее сказание

Oct. 6th, 2005

Глава 22. После похорон

В просветах между облаками над башнями замка начали показываться кусочки голубого неба,но эти признаки приближения лета не улучшали настроения Гарри. Он потерпел неудачу как в стремлении выяснить, чем занимается Малфой, так и в попытках завязать со Хорохорном беседу, которая каким-то образом должна была заставить того передать Гарри воспоминание, которое, очевидно, он десятилетиями скрывал.
- Забудь ты, в конце концов, про Малфоя! – твердо сказала Гарри Эрмиона.
Они с Роном сидели после обеда в солнечном уголке внутреннего дворика. И Рон, и Эрмиона сжимали в руках министерские брошюры, «Типичные ошибки при телепортации и их предупреждение», поскольку именно сегодня, после обеда, они сдавали тест; впрочем, брошюры эти, были не слишком хороши против нервов.
Когда из-за угла показалась какая-то девушка, Рон вздрогнул и попытался спрятаться за Эрмионой.
- Это не Лаванда, - устало сказала она.
- А, хорошо, - расслабившись, ответил Рон.
- Гарри Поттер? – спросила девушка. – Меня просили передать тебе это.
- Спасибо…
У Гарри сердце упало, когда он увидел маленький свиток пергамента. Как только девушка отошла на безопасное расстояние, он произнес:
- Дамблдор сказал, что занятий не будет, пока я не получу воспоминание!
- Может быть, он хочет проверить, как у тебя идут дела? – предположила Эрмиона, пока Гарри разворачивал пергамент; но вместо острого, убористого, наклонного почерка Дамблдора он увидел неопрятные каракули, очень трудночитаемые из-за больших клякс в местах, где чернила расплылись.

Дорогие Гарри, Рон и Эрмиона!
Прошлой ночью Арагог умер. Гарри и Рон, вы с ним встречались и знаете, каким он был замечательным.
Эрмиона, знаю, тебе бы он понравился.
Для меня бы очень много значило, если бы вы смогли спуститься на похороны попозже этим вечером.
Я собираюсь провести их в сумерках, это было его любимое время суток.
Знаю, вам не положено выходить так поздно, но вы можете воспользоваться плащом.
Не стал бы вас просить, но я не смогу пройти через это один.
Хагрид.

- Посмотри, - сказал Гарри, протягивая записку Эрмионе.
- О, ради всего святого! – воскликнула она, быстро ее просморев и передав Рону, который читал со все более и более изумленным видом.
- Он ненормальный, - со злостью сказал Рон. – Эта тварь приказала своим приятелям сожрать нас с Гарри! Пригласил их угощаться! И теперь Хагрид думает, мы придём и будем плакать над его жутким волосатым трупом!
- Дело не только в этом, - сказала Эрмиона. – Он просит нас выйти из замка ночью, зная о том, что он охраняется в миллион раз тщательнее, и о том, сколько неприятностей у нас будет, если нас поймают.
- Прошлым вечером мы выходили, чтобы повидаться с ним, - сказал Гарри.
- Да, но для чего-то такого? - сказала Эрмиона. – Мы многим рисковали, чтобы помочь Хагриду, но, в конце концов, Арагог умер. Вот если бы нужно было его спасти…
- В таком случае я бы хотел пойти еще меньше, - твердо сказал Рон. – Эрмиона, ты его не видела. Поверь, смерть сильно пошла ему на пользу.
Гарри забрал записку назад и вгляделся во все эти потеки чернил на ней. Наверное, горькие слёзы залили этот пергамент…
- Гарри, даже не думай о том, чтобы идти, - сказала Эрмиона. – Это такой глупый повод получить наказание.
Гарри вздохнул.
- Да, знаю, - сказал он. – Наверное, придется Хагриду хоронить Арагога без нас.
- Да, придется, - успокоившись, ответила Эрмиона. – Слушай, поскольку мы все сдаем тесты, на Алхимии сегодня днем почти никого не будет… Попытайся тогда уболтать Хорохорна!
- Думаешь, на пятьдесят седьмой раз меня ждёт удача? – едко поинтересовался Гарри.
- Удача, - неожиданно сказал Рон. – Гарри, вот оно – стань удачливым!
- Что ты имеешь в виду?
- Используй зелье удачи!
- Рон, это… это то, что надо! – ошеломленно сказала Эрмиона. – Ну разумеется! И почему я об этом не подумала?
Гарри уставился на них.
- Феликс Фелицис? – повторил он. – Ну не знаю… Я вроде как собирался сохранить его…
- А зачем? – недоверчиво поинтересовался Рон.
- Гарри, что может быть важнее этого воспоминания? – спросила Эрмиона.
Гарри не ответил. Он думал об этом маленьком золотом флакончике, который с некоторых пор маячил на окраинах его сознания; смутные и неопределенные планы затрагивающие разрыв Джинни и Дина, Рона, который вроде бы рад видеть ее с новым парнем, формировались в его подсознании, проявляясь только в снах или полусонном состоянии между сном и бодрствованием…
- Гарри? Ты еще с нами? – спросила Эрмиона.
- Шт… А, да, конечно, - отозвался он, приходя в себя. – Что ж… ладно. Если не получится уговорить Хорохорна сегодня днем, я приму Феликса Фелициса и попытаюсь еще раз вечером.
- Тогда решено, - оживленно заключила Эрмиона, поднимаясь на ноги и делая грациозный пируэт. – Сознание… Стремление… Сосредоточенность… - прошептала она.
- Ой, прекрати, - взмолился Рон. – Меня уже и так тошнит… быстро, спрячь меня!
- Это не Лаванда! – раздраженно сказала Эрмиона, когда еще двое девочек появились во внутреннем дворе, и Рон снова за ней спрятался.
- Здорово, - сказал Рон, выглядывая из-за плеча Эрмионы, чтобы удостовериться. – Чёрт, они выглядят не очень-то радостно, да?
- Они сестры Монтгомери и, естественно, они выглядят нерадостно, ты разве не слышал, что случилось с их маленьким братом? – ответила Эрмиона.
- Честно говоря, я не слежу за тем, что происходит с родственниками всех окружающих, - сказал Рон.
- Так вот, на их брата напал оборотень. Ходят слухи, что их мать отказалась помогать Пожирателям Смерти. Как бы то ни было, мальчику было всего пять, и он умер в св. Мунго, его не смогли спасти.
- Он умер? – потрясенно переспросил Гарри. – Но ведь оборотни не убивают, они просто превращают человека в одного из них?
- Иногда они убивают, - сказал Рон, который теперь выглядел необычайно серьёзно. – Я слышал,что это возможно, если оборотень не в своём уме. .
- Как звали оборотня? – быстро спросил Гарри.
- Ну, говорят, это был Фенрир Сероспин, - сказала Эрмиона.
- Я так и знал! Ненормальный, которому нравится нападать на детей, тот, про которого мне рассказывал Лупин! – гневно воскликнул Гарри.
Эрмиона сурово на него посмотрела.
- Гарри, ты должен достать это воспоминание, - сказала она. – Это все для того, чтобы остановить Волдеморта, ведь так? Все эти чудовищные вещи, что происходят вокруг, связаны с ним.
В замке прозвенел звонок, и Рон с Эрмионой в ужасе вскочили на ноги.
- Вы сдадите, - сказал им Гарри, когда они вместе с остальными учениками, сдающими тест на Аппарирование, шли в вестибюль. – Удачи.
- Тебе тоже! – многозначительно ответила Эрмиона, и Гарри направился в подземелья.
На Зельях после обеда было всего трое учеников: Гарри, Эрни и Драко Малфой.
- Вы все еще слишком молоды для телепортации? – добродушно осведомился Хорохорн. – Еще не исполнилось семнадцать?
Они кивнули.
- Итак, - оживленно сказал Хорохорн. – Поскольку нас так немного, займемся чем-нибудь развлекательным. Я хочу, чтобы вы приготовили что-нибудь забавное!
- Звучит отлично, сэр, - льстиво сказал Эрни, потирая руки. Малфой, напротив, даже не улыбнулся.
- Что вы имеете в виду под «забавным»? – раздраженно переспросил он.
- Ну, удивите меня, - беззаботно ответил Хорохорн.
Малфой с мрачным выражением лица открыл свой экземпляр Продвинутой алхимии. Было ясно, что он считает этот урок пустой тратой времени. Несомненно, думал Гарри, наблюдая за ним поверх книги, Малфой жалеет о времени, которое он мог бы провести в Пожелай-комнате.
Интересно, ему показалось или Малфой, как и Тонкс, похудел? Без всяких сомнений, он выглядел бледнее; его кожа все еще была этого сероватого оттенка, вероятно потому, что он редко бывал на солнце в последнее время. Но на его лице не было выражения самодовольства, превосходства или волнения; не было той развязности, с которой в Хогвартс-Экспрессе он открыто хвастался миссией, возложенной на него Волдемортом… Похоже, из этого можно было сделать только один вывод: исполнение этой миссии, в чем бы она не заключалась, продвигалось плохо.
Успокоенный этой мыслью, Гарри пролистал свой учебник и нашёл сильно исправленный Принцем-Полукровкой рецепт «Вызывающего эйфорию эликсира», который не только соответствовал указанию Хорохорна, но и мог (сердце Гарри подскочило, как только его осенила эта идея) привести того в такое хорошее настроение, что тот отдал бы это воспоминание, если бы только Гарри смог убедить его попробовать немного…
- Что ж, это выглядит просто чудесно, - сказал Хорохорн спустя полтора часа, заглядывая в солнечно-желтое содержимое котла Гарри и хлопая в ладоши. – Эйфория, я угадал? А что это за запах? Ммм… ты добавил веточку перечной мяты, так ведь? Нетрадиционно, но какой полёт фантазии, Гарри, конечно, это устраняет иногда возникающие побочные эффекты - неумеренное пение и щипание в носу… Я правда не представляю, откуда к тебе приходят эти догадки, мой мальчик… если только…
Гарри ногой задвинул поглубже в сумку книгу Принца-Полукровки.
- …в тебе просто не проявляются гены твоей матери!
- А… ага, может быть, - ответил Гарри с облегчением.
Эрни выглядел довольно угрюмо; решив хоть раз затмить Гарри, он поспешно изобрёл зелье, которое в конце концов скисло, да так и осталось фиолетовым месивом на дне котла. Малфой, с кислым выражением лица, уже собирался, - Хорохорн счёл его Икотное Зелье едва «приемлимым».
Прозвенел звонок, и Эрни с Малфоем тут же ушли.
- Сэр, - начал Гарри, но Хорохорн сразу же оглянулся через плечо, и, увидев, что в классе остались только они с Гарри, поспешил прочь насколько мог быстро.
- Профессор… Профессор, разве вы не попробуете мой эли… - отчаянно воскликнул Гарри.
Но Хорохорн ушел. Разочарованный, Гарри опустошил котел, собрал вещи, вышел из подземелья и медленно направился наверх в Гриффиндорскую гостиную.
Рон и Эрмиона вернулись только вечером.
- Гарри! – визжала Эрмиона, пробираясь через портретный лаз. – Гарри, я сдала!
- Молодец! – сказал он. – А Рон?
- Он… он провалился, - прошептала Эрмиона, когда очень мрачный Рон, сутулясь, зашел в комнату. – Просто невезение, мелочь, - экзаминатор заметил, что он оставил на месте половинку брови… А как прошло со Хорохорном?
- Никакого толка, - ответил Гарри, когда к ним присоединился Рон. – Не повезло, приятель, сдашь в следующий раз, - мы можем идти вместе.
- Ага, наверное, - угрюмо ответил Рон. – Но половинка брови – Как будто это много значит!
- Я знаю, - утешающе сказала Эрмиона. – Это действительно было слишком сурово…
Большую часть ужина они на чем свет стоит ругали экзаминатора по аппарированию, и к тому времени, как они отправились обратно в гостиную, обсуждая оставшуюся проблему с воспоминанием Хорохорна, Рон немного повеселел.
- Гарри, так ты собираешься использовать Феликс Фелицис или как? – спросил Рон.
- Да, наверное, лучше использовать, - ответил Гарри. – Не думаю, что он мне понадобится весь, мне не нужно будет суток, это не займет и целого вечера… Сделаю глоточек. Двух-трех часов будет достаточно.
- Это такое удивительное чувство, когда ты пьешь его, - мечтательно сказал Рон. – Как будто ты вообще не можешь ошибаться.
- О чем ты говоришь? – смеясь, спросила Эрмиона. – Ты же его никогда не пил!
- Да, но я думал, что пил, ведь так? – ответил Рон, как будто объясняя очевидное. – Это почти одно и то же…
Поскольку они только что увидели, как Хорохорн вошел в Большой зал, и зная о его пристрастии к неспешному приёму пищи, они решили посидеть некоторое время в гостиной, планируя, что Гарри отправится в кабинет Хорохорна приблизительно в то время, как тот там должен появиться. Когда заходящее солнце коснулось верхушек деревьев Запретного леса, они решили, что пора и, тщательно проверив, что Невилл, Дин и Шеймус все сидят в гостиной, проскользнули в спальню мальчиков.
Гарри достал со дна сундука скрученную пару носок и развернул крошечный мерцающий флакончик.
- Ну, приступим, - сказал Гарри, поднимая маленький пузырек и делая тщательно отмеренный глоток.
- Что ты чувствуешь? – прошептала Эрмиона.
Гарри некоторое время не отвечал. Потом, медленно, но уверенно, его охватило воодушевляющее чувство безграничности возможностей; ему казалось, что он может сделать все, все что угодно… и получение воспоминания Хорохорна стало неожиданно представляться ему не просто возможным, а очень легким делом…
Он встал, улыбаясь и излучая уверенность.
- Прекрасно, - сказал он. – Просто прекрасно. Так… я иду к Хагриду.
- Что? – хором переспросили пораженные Рон и Эрмиона.
- Нет, Гарри, ты должен пойти и увидеться со Хорохорном, забыл? – сказала Эрмиона.
- Нет, - уверенно ответил Гарри. – Я иду к Хагриду. У меня хорошее предчувствие насчёт этого.
- У тебя хорошее предчувствие насчет похорон гигантского паука? – ошеломлённо переспросил Рон.
- Ага, - ответил Гарри, вытаскивая из сумки мантию-невидимку. – Я чувствую, что сегодня должен быть там, понимаете?
- Нет, - хором ответили Рон и Эрмиона, теперь уже явно испуганные.
- Это ведь Феликс Фелицис, верно? – встревожено спросила Эрмиона, поднося флакончик к свету. – У тебя ведь не было ещё одного маленького пузырька с… ну, не знаю…
- Настойкой сумасшествия? – предположил Рон, когда Гарри набросил на плечи мантию-невидимку.
Гарри рассмеялся, отчего Рон и Эрмиона еще больше испугались.
- Доверьтесь мне, - сказал он. – Я знаю, что делаю… или, по крайней мере, - он медленно двинулся в сторону двери. – это знает Феликс.
Он накинул мантию-невидимку на голову и спустился по лестнице, Рон и Эрмиона кинулись за ним. Внизу он проскользнул через открытую дверь.
- Что ты делал наверху вместе с ней! – взвизгнула Лаванда Браун, прямо сквозь Гарри уставившись на Рона и Эрмиону, которые вместе вышли из спален для мальчиков. Слыша бормотание Рона за спиной, Гарри быстро пересек комнату.
Пройти через портретный лаз оказалось просто; когда он подошел к нему, Джинни и Дин как раз возвращались в гриффиндорскую гостиную, и Гарри смог проскользнуть между ними, случайно задев при этом Джинни.
- Дин, пожалуйста, не подталкивай меня, - раздраженно сказала она. – Ты все время так делаешь. Я сама прекрасно могу справиться…
Прежде чем за его спиной захлопнулся портрет, Гарри успел услышать, как Дин начал возмущенно ей возражать… С еще более хорошим настроением Гарри пошёл по замку. Ему даже не нужно было скрываться, так как по пути он никого не встретил, но это его не слишком удивило. Этим вечером он был самым везучим человеком в Хогвартсе.
Он понятия не имел, откуда взялась уверенность, что нужно идти к Хагриду. Как будто бы зелье иногда проливало свет на несколько его последующих шагов. Он не знал конечной цели, не знал, как это связано с Хорохорном, но был уверен, что это правильный способ получения воспоминания. Войдя в холл, Гарри увидел, что Филч забыл запереть входную дверь. Широко улыбаясь, он вышел на улицу и, прежде чем спускаться в сумерки, вдохнул запах свежего воздуха и травы.
На нижней ступеньке лестницы ему пришло в голову, что было бы замечательно по дороге к Хагриду пройти через овощные грядки. Они были не совсем по пути, но для Гарри казалось очевидным, что это подсказка, по которой он должен действовать, поэтому он тут же отправился к овощным грядкам, где с радостью, но почти без удивления, обнаружил профессора Хорохорна, беседующего с профессором Росток. Гарри притаился за низкой каменной оградой, чувствуя гармонию с окружающим миром, и прислушиваясь к их разговору.
- Благодарю вас за то, что потратили своё время, Помона, - учтиво говорил Хорохорн. – Большинство специалистов сходится во мнении, что они действуют лучше всего, будучи собранными в сумерках.
- О, я совершенно согласна, - дружелюбно ответила профессор Росток. – Этого будет достаточно?
- Более чем, более чем, - ответил Хорохорн, который, как заметил Гарри, держал в руках охапку листьев. – Здесь хватит по три листа для каждого из моих третьекурсников, и немного останется на случай, если кто-нибудь испортит их … Что ж, доброго вечера, и еще раз тысяча благодарностей!
Профессор Росток пошла в сторону своих теплиц сквозь сгущающийся мрак, а Хорохорн направился к месту, где стоял невидимый Гарри.
Под влиянием желания немедленно показаться, Гарри взмахом руки скинул с себя мантию.
- Добрый вечер, профессор.
- Мерлинова борода, Гарри, ты меня напугал, - настороженно сказал Хорохорн, резко останавливаясь. – Как ты вышел из замка?
- По-моему, Филч забыл запереть входные двери, - охотно ответил Гарри, с удовольствием замечая сердитый взгляд Хорохорна.
- Я сообщу об этом парне. Мне кажется, он больше озабочен мусором, чем обеспечением безопасности… Но почему, в таком случе, ты снаружи, Гарри?
- Видите ли, сэр, это из-за Хагрида, - ответил Гарри, зная, что лучше всего сказать правду. – Он очень расстроен… Но вы никому об этом не расскажете, профессор? Я не хочу, чтобы у него были неприятности…
Несомненно, любопытство Хорохорна возросло.
- Что ж, я не могу этого обещать, - резко сказал он. – Но я знаю, что Дамблдор доверяет Хагриду полностью, так что не думаю, что он собирается сделать что-то совсем ужасное…
- Ну, это все его гигантский паук, который у него был долгие годы… Он жил в лесу… Мог разговаривать и все такое…
- Да, до меня доходили слухи об акромантулах, живущих в лесу, - медленно сказал Хорохорн, глядя на стену темных деревьев. – Так это правда?
- Да, - ответил Гарри. – Но этот, Арагог, был первым пауком, которого завёл Хагрид, и он умер прошлой ночью. Хагрид хочет, чтобы с ним кто-нибудь побыл, пока он будет хоронить его, и я обещал прийти.
- Трогательно, трогательно, - рассеяно сказал Хорохорн, своими большими полуприкрытыми глазами глядя на далекие огни хижины Хагрида. – Но яд акромантулов крайне ценен… Если животное/тварь/чудовище(выбери лучший, с твоей точки зрения, вариант) умерло недавно, он мог еще не высохнуть… Конечно, я бы не хотел делать ничего бестактного, если Хагрид так расстроен… но если бы можно было раздобыть немножко… Я хочу сказать, почти невозможно добыть яд акромантула, пока он жив…
Теперь Хорохорн разговаривал больше с собой, чем с Гарри.
- … не собрать его будет ужасным расточительством… может стоить сотню галеонов за пинту… Честно говоря, моя зарплата не такая уж большая…
Теперь Гарри ясно видел, что нужно было сделать.
- Что ж, - сказал он с очень убедительной нерешительностью. – Что ж, если вы хотели пойти, профессор, Хагрид, наверное, будет очень рад… устроить для Арагога лучшие проводы…
- Да, конечно, - со сверкающими теперь энтузиазмом глазами сказал Хорохорн. – Вот что, Гарри, я встречу тебя там внизу с бутылочкой-другой… Мы выпьем за… ну, пусть не за здоровье бедной твари … но хоть помянём его подобающе. И я сменю галстук, этот слишком цветастый для такого случая…
Он поспешил назад в замок, а Гарри, довольный собой, заторопился к Хагриду.
- Ты пршёл, - хрипло сказал Хагрид, открыв дверь и увидев перед собой Гарри, появляющегося из-под мантии-невидимки.
- Рон и Эрмиона все-таки не смогли, - сказал Гарри. – Они очень сожалеют.
- Не… не важно… Он был бы тронут, что ты пришёл, Гарри.
Хагрид громко всхлипнул. Он сделал черную повязку на рукав из чего-то, напоминавшего вымоченную в ваксе тряпку, его глаза были красными и опухшими. Гарри сочувственно похлопал его по локтю, самой высокой точки, до которой он мог дотянуться.
- Где мы его похороним? – спросил он. – В лесу?
- Чёрт побери, нет, - ответил Хагрид, вытирая ручьи слез подолом куртки. – Теперь, когда Арагог помер, остальные пауки и близко меня к своим паутинам не подпустят. Выходит, это они только по его приказу меня не трогали! Представляешь, Гарри?
Честнее всего было сказать «да»; с болезненным облегчением он вспомнил, как они с Роном лицом к лицу встретились с акромантулами. Было совершенно ясно, что только Арагог удерживал их от того, чтобы сожрать Хагрида.
- Никогда еще в лесу не было места, куда бы я не мог пойти! – сказал Хагрид, качая головой. – Скажу я тебе, непросто было утащить тело Арагога оттудова, - знаешь, они ж обычно едят своих мёртвых… Но я хотел нрмально его похоронить… отправить в последний путь как положено…
Он снова разрыдался, и Гарри снова похлопал его по локтю, сказав (так как зелье подсказывало сделать именно это) «Хагрид, по дороге сюда мне встретился профессор Хорохорн».
- У тебя ж не будет проблем? – взволнованно спросил Хагрид. – Ты ведь не должен высовываться из замка по вечерам. Знаю, это все я виноват…
- Нет, нет, когда он узнал, куда я иду, он тоже захотел пойти и отдать дань памяти Арагогу, - сказал Гарри.
- По-моему, он собирался переодеться во что-нибудь более подходящее… и он сказал, что принесёт что-нибудь, чтобы мы могли выпить за упокой Арагога…
- Правда? – переспросил Хагрид, пораженный и растроганный одновременно. – Это очень мило с его стороны не наказывать тебя. Раньше я не очень-то общался с Горацием Хорохорном. Так он придет на похороны Арагога, а? Ну… ему, Арагогу то есть, это бы понравилось…
Про себя Гарри подумал, что больше всего в Хорохорне Арагогу бы понравилось то количество съедобного мяса, из которого он состоял, но молча отошёл к заднему окошку хижины Хагрида, где перед ним открылся жуткий вид гигантского мертвого паука, лежащего на спине и раскинувшего свои скрюченные предсмертной судорогой ноги.
- Хагрид, ты собираешься похоронить его прямо здесь, в своем саду?
- Я думал, прямо за грядкой с тыквами, - сипло ответил Хагрид. – Я уже выкопал… ну, знаешь… могилу. Наверное, надо сказать пару добрых слов над ним, - всякие там хорошие воспоминания о нем…
Его голос задрожал и умолк. В дверь постучали, и он пошел открывать, сморкаясь по дороге в большой грязный носовой платок. На пороге появился Хорохорн в мрачном чёрном галстуке, держа в руках несколько бутылок.
- Хагрид, - начал он низким и серьёзным голосом. – Я очень сожалею о твоей утрате.
- Очень любезно с вашей стороны, - ответил Хагрид. – Большое спасибо. И спасибо, что не наказали Гарри…
- Я и не думал об этом, - сказал Хорохорн. – Печальный вечер, печальный… Где несчастное создание?
- Там, - дрожащим голосом ответил Хагрид. – Ну, пошли, что ли?
Все трое вышли в темный сад. Луна бледно сияла сквозь ветви деревьев, и её свет, смешиваясь со светом из окон Хагрида, озарял тело Арагога, лежащее на краю глубокой ямы, рядом с десятифутовой насыпью только что выкопанной земли.
- Великолепно, - сказал Хорохорн, приближаясь к паучьей голове, на которой безучастно смотрели в небо восемь белесых глаз, и, неподвижные, поблескивали в лунном свете два огромных загнутых жвала . Когда Хорохорн наклонился над ними, видимо, осматривая огромную волосатую голову, Гарри послышалось звяканье бутылок.
- Не каждый понимает, какие они красивые, - сказал в спину Хорохорна Хагрид, из его окруженных морщинками глаз лились слезы. – Не знал я, что вы, Гораций, интересуетесь этими созданиями.
- Интересуюсь? Мой дорогой Хагрид, я преклоняюсь перед ними, - ответил Хорохорн, отходя от тела. Гарри увидел, как блеснула, исчезая под мантией, бутылка, хотя Хагрид, снова вытиравший слёзы, ничего не заметил. - Приступим, пожалуй, к погребению?
Хагрид кивнул и вышел вперед. Он приподнял гигантского паука на руки и с громким стоном перекатил его в темную яму. Тот с довольно жутким скрипучим звуком ударился о дно. Хагрид опять заплакал.
- Разумеется, для тебя это тяжело, ты лучше всех знал его, - сказал Хорохорн, который, как и Гарри, мог дотянуться только до локтя Хагрида, но все же похлопал по нему. – Почему бы мне не произнести несколько слов?
Гарри подумал, что он, наверное, нацедил много отличного яда с Арагога, так как с его лица не сходила довольная ухмылка когда он шагнул к краю могилы и медленно и внушительно произнес:
- Прощай, Арагог, король пауков, чью долгую и верную дружбу не забудут те, кто знал тебя! Пусть твое тело исчезнет, но твой дух будет вечно обитать в безмолвных, затянутых паутиной уголках родного леса. Пусть потомки твои процветают, а человеческие друзья утешатся после понесенной ими утраты.
- Это было… Это было… великолепно! – взвыл Хагрид и упал в компостную кучу, рыдая даже сильнее, чем прежде.
- Будет, будет - пробормотал Хорохорн, взмахнув палочкой, и огромная гора земли поднялась, а затем с мягким стуком упала на мертвого паука, образовав аккуратную могилу.
- Давайте зайдем внутрь и выпьем. Гарри, бери его за другую руку… Вот так… Поднимайся, Хагрид… Отлично…
Они усадили Хагрида в кресло у стола. Клык, который все похороны прятался в своей корзине, теперь тихо подошел к ним и как обычно положил свою тяжелую голову на колени к Гарри. Хорохорн откупорил одну из бутылок с вином, которые он принес.
- Я проверил их все на яд, - заверил он Гарри, выливая бóльшую часть содержимого в одну из гигантских кружек Хагрида и передавая ее ему. – После того, что случилось с твоим несчастным другом Рупертом, я заставил домашнего эльфа попробовать вино из каждой бутылки.
Гарри тут же представил выражение лица Эрмионы, если бы она когда-нибудь узнала о таком анрушении прав домовых, и решил ничего ей об этом не говорить.
- Это для Гарри… - сказал Хорохорн, разделив содержимое второй бутылки на две кружки. – А это – мне. Ну, - он поднял свою кружку. – За Арагога.
- За Арагога, - хором повторили Гарри и Хагрид. И Хорохорн, и Хагрид выпили до дна. Гарри, напротив, с подсказки Феликс Фелицис, понял, что пить не должен, поэтому он сделал вид, что отпивает глоточек, а затем поставил кружку обратно на стол.
- Я вырастил его из яйца, представляете, - мрачно сказал Хагрид. – Он вылупился совсем крошечным паучонком, размером где-то с пекинеса.
- Мило, - сказал Хорохорн.
- В школе я обычно держал его в шкафу, пока… ну…
Лицо Хагрида помрачнело, и Гарри знал, из-за чего: Том Ребус подстроил исключение Хагрида из школы по обвинению в открытии Потайной комнаты. Однако, Хорохорн, похоже, не слушал; он смотрел на потолок, где были подвешены медные котелки, а также длинные, шелковистые мотки белоснежных волос.
- Хагрид, это же не волосы единорогов?
- А, да, - равнодушно ответил Хагрид. – Ну, знаете, выпадает из их хвостов и цепляется за ветки и все такое в лесу.
- Но мой дорогой друг, вы хоть представляете, сколько они стоят?
- Я их использую, чтобы перевязывать раненых зверушек и все такое, - ответил Хагрид, пожимая плечами. – Они очень полезны… очень хорошо действуют.
Хорохорн отхлебнул еще один большой глоток из своей кружки, теперь внимательно осматривая хижину в поисках, как понял Гарри, еще чего-нибудь ценного, что можно было бы превратить во множество старых вин, ананасовых цукат и бархатных домашних крток. Он снова наполнил кружку Хагрида вместе со своей, и стал расспрашивать его про существ, живущих сейчас в запретном лесу и про то, как у Хагрида получается присматривать за ними. Хагрид, который под влиянием выпивки и лестного внимания Хорохорна становился все разговорчивее, перестал вытирать слезы и с радостью пустился в долгие объяснения о лешеводстве.
На этом месте Феликс Фелицис навёл Гарри на мысль,заставив заметить, что количество принесенного Хорохорном спиртного стремительно уменьшается. Гарри еще не научился выполнять Наполняющее заклинание, не произнося его вслух, но мысль о том, что он не сумеет сделать этого сегодня казалась смехотворной: и конечно, Гарри, усмехаясь про себя, незаметно для Хагрида и Хорохорна (которые теперь обменивались байками о незаконной торговле драконьими яйцами) под столом указал палочкой на пустеющие бутылки, и они тут же стали наполняться.
Примерно час спустя Хагрид с Хорохорном начали произносить экстравагантные тосты: за Хогвартс, за Дамблдора, за вино, сделанное домовиками, и за…
- За Гарри Поттера! – воскликнул Хагрид, расплескав на подбородок часть вина из своей четырнадцатой бадейки.
- Да, точно, - закричал Хорохорн с несколько преувеличенным энтузазмом. – За Арри Шпроттера, Избранного, Мальчика который… ну, что-то там… - пробормотал он и тоже осушил свою кружку.
Вскоре после этого Хагрид снова разразился слезами и стал навязывать весь хвост единорога Хорохорну, который прятал его в карман с возгласами «За щедрость! За великодушие! За десять галлеонов за волос!»
Через некоторое время после этого Хагрид и Хорохорн сидели бок о бок, обнявшись, и пели медленную и печальную песню о гибели волшебника по имени Одо.
- Э-эх, лучшие всегда помирают молодыми, - пробормотал Хагрид, глаза которого, мягко говоря, «были в кучку», наваливаясь на стол, пока Хорохорн продолжал заливаться, повторяя припев. – Мой папа был слишком молод, чтобы умирать… и твои, Гарри, папа с мамой тоже…
Большие слезы медлено стекали из уголков его глаз; он схватил руку Гарри и потряс ее.
- Лучшие волшебник и ведьма среди сверстников… Никогда бы не подумал… ужасно… ужасно…
С трудом дотащили героя Одо
В места, где взращён был юнец, -
Печально пел Хорохорн.
Колпак наизнанку, и сломана палка -
Такой вот печальный конец.
- …ужасно, - вздохнул Хагрид, его большая косматая голова упала на руки и он с громким храпом уснул.
- Извини, - икнув, сказал Хорохорн. – Я не смог бы передать мелодию даже ради спасения жизни.
- Хагрид говорил не о вашем пении, - тихо сказал Гарри. – Он говорил о смерти моих родителей.
- А, - сказал Хорохорн, подавляя отрыжку. – О господи! Да, это было… действительно было ужасно. Ужасно… ужасно…
Не найдя больше, что сказать, он занялся наполнением их кружек.
- Не думаю… не думаю, что ты это помнишь, Гарри? – неловко спросил он.
- Нет, - мне ведь был всего год, когда они погибли, - сказал Гарри, глядя на пламя свечи, мигавшее в моменты хагридовых громких всхрапов. - Но в последнее время я довольно много узнал о том, что тогда произошло. Мой папа умер первым. Знаете как?
- Н-нет, не знаю, - приглушенно ответил Хорохорн.
- Да… Волдеморт убил его, а потом перешагнул через его тело и отправился к маме, - сказал Гарри.
Хорохорн заметно вздрогнул, но не смог отвести полного ужаса взгляда от лица Гарри.
- Он сказал ей отойти, - безжалостно продолжал Гарри. – Он сказал, что ей не обязательно умирать. Ему нужен был только я. Она могла спастись.
- О господи, - прошептал Хорохорн. – Она могла… ей не обязательно… Это ужасно…
- Не правда ли? – переспросил Гарри почти шепотом. – Но она осталась. Папа уже был мертв, но она не хотела, чтобы я тоже умер. Она пыталась умолять Волдеморта… но он только смеялся…
- Достаточно! – неожиданно сказал Хорохорн, поднимая дрожащую руку. – В самом деле, мой дорогой мальчик, достаточно… Я пожилой человек… Мне не нужно слушать… Я не хочу слушать…
- Я забыл, - солгал Гарри. – Вам ведь она нравилась, да?
- Нравилась? – переспросил Хорохорн с глазами, снова полными слез. – Я не могу представить человека, которому она бы не нравилась… Очень смелая… Очень веселая… Это было самым ужасным…
- Но вы не хотите помочь её сыну, - сказал Гарри. – Она отдала за меня свою жизнь, а вы даже не хотите отдать мне воспоминание.
Громоподобный храп Хагрида заполнил всю хижину. Гарри твердо посмотрел в полные слез глаза Хорохорна. Мастер зелий, казалось, не мог отвести взгляда.
- Не говори так, - прошептал он. – Вопрос не в этом… Если бы это нужно было, чтобы помочь тебе, то конечно… но никакая цель не может оправдать…
- Может, - четко сказал Гарри. – Дамблдору нужна информация. Мне нужна информация.
Он знал, что он в безопасности: Феликс говорил ему, что наутро Хорохорн ничего не вспомнит. Глядя ему прямо в глаза, Гарри наклонился немного вперед.
- Я – избранный. Я должен убить его. Мне необходимо это воспоминание.
Хорохорн побледнел сильнее, чем когда-либо; его лоб блестел от пота.
- Ты – Избранный? Я…
- Конечно, да, - спокойно сказал Гарри.
- Но в таком случае… мой дорогой мальчик… ты просишь об огромной услуге… ты фактически просишь меня помочь тебе уничтожить…
- Вы не хотите избавиться от волшебника, убившего Лили Эванс?
- Гарри, Гарри, конечно, хочу, но…
- Вы боитесь, что он узнает, что вы мне помогли?
Хорохорн ничего не ответил. Он выглядел запуганным.
- Будте смелым как моя мама, профессор…
Хорохорн поднял пухлую руку и прижал пальцы ко рту; на мгновение он стал похож на огромного ребенка.
- Я не горжусь… - прошептал он сквозь пальцы. – Я стыжусь того… того, что показывает это воспоминание… Думаю, я мог допустить огромную ошибку в тот день…
- Вы бы все это исправили, отдав мне это воспоминание, - сказал Гарри. – Это было бы очень смелым и благородным поступком.
Хагрид вздрогнул во сне и снова захрапел. Хорохорн и Гарри уставились друг на друга поверх оплывшей свечи. Повисла долгая, долгая пауза, но Феликс Фелицис подсказал Гарри не прерывать ее, а подождать. Потом, очень медленно, Хорохорн опустил руку в карман и достал волшебную палочку. Порывшись другой рукой в складках мантии, он вытащил маленькую пустую бутылочку. По-прежнему глядя Гарри в глаза, Хорохорн прикоснулся кончиком палочки к виску и отвел ее, так что за ней как приклееная потянулась серебристая ниточка воспоминания. Она тянулась и тянулась, пока не оторвалась и не повисла, покачиваясь, на палочке, яркая и серебристая. Хорохорн опустил ее в бутылочку, где она свернулась спиралью, а затем расширилась, завихряясь, словно газ. Он дрожащей рукой закупорил бутылочку и передал ее через стол Гарри.
- Большое спасибо, профессор.
- Ты хороший мальчик, - сказал Хорохорн, по толстым щекам которого в моржовые усы текли слёзы. – И у тебя её глаза… Только не думай обо мне слишком уж плохо, когда это увидишь…
И он тоже положил голову на руки, глубоко вздохнул и уснул.

Перевод Элис Грей.
Бета моя.
Мег
miledi
Julia
June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Хвосты

Powered by LiveJournal.com
Designed by Witold Riedel