?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее сказание | Следующее сказание

Продолжение следует



ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НЕРУШИМАЯ КЛЯТВА.



За покрытыми изморозью окнами вновь кружился снег. Быстро приближалось Рождество. Хагрид, как всегда, сам принёс в Большой Зал двенадцать рождественских ёлок. Гирлянды из остролиста и блестящей мишуры обвивали перила лест-ниц. Внутри шлемов доспехов сияли Вечные свечи, а по коридорам были развешаны охапки омелы. И всякий раз, как Гарри проходил по замку, под омелами начинали толпиться девочки, мешая остальным ученикам. Однако, к счастью для себя, за время своих частых ночных блужданий столь популярный гриффиндорец успел хорошо изучить все секретные ходы замка и мог с лёгкостью выбрать маршрут от класса к классу, свободный от омел.
Раньше Рон счёл бы необходимость избирать окольные пути скорее поводом для зависти, а не для веселья, сейчас же он просто умирал со смеху от всего этого. Хотя Гарри предпочитал такого хохочущего и веселящегося Рона тому образчику угрюмости и злости, которым тот показывал себя на протяжении несколь-ких недель, этот новый, улучшенный Рон доставался ему дорогой ценой. Во-первых, приходилось сносить частое присутствие Лаванды Браун, считавшей, похоже, что те секунды, которые она прожила, не целуя своего бойфренда, прожиты зря, а, во-вторых, Гарри вновь обнаружил себя лучшим другом двух вдрызг разругавшихся людей.
Рон, чьи руки и плечи всё ещё были покрыты ранками и царапинами, оставленными атаковавшими его эрмиониными птицами, избрал для себя тон обиженного и оскорблённого.
— Она не имеет права жаловаться, — говорил он Гарри. — Она обжималась с Крумом. А сейчас обнаружила, со мной тоже может кто-то обжиматься. Ну, у нас свободная страна. Я не сделал ничего плохого.
Его приятель не ответил, притворившись полностью погружённым в книгу “Поиски Первоосновы”, которую им требовалось прочитать перед завтрашним Колдовством. Намереваясь остаться другом, и Рону, и Эрмионе, Гарри постоянно держал рот на замке.
— Я ничего не обещал Эрмионе, — нудел младший Висли. — То есть, я имею в виду, я собирался пойти с ней на рождественскую вечеринку к Хорохорну, но она же ничего не говорила… просто как друзья… Я свободен, как птичка…
Гарри перевернул очередную страницу “Первооснов”, помня, что друг наблюдает за ним. Голос Рона перешёл в бормотание, практически неслышное из-за потрескивания огня в камине, хотя, как показалось Гарри, он снова разобрал слова “Крум” и “не может жаловаться”.
Расписание гриффиндорской отличницы было так забито, что общаться с ней становилось возможным, в сущности, только по вечерам, когда Рон был очень плотно занят Лавандой, и не замечал, чем занимается друг. Эрмиона же отказы-валась сидеть в гостиной, пока там был Рон, и поэтому Гарри чаще всего при-соединялся к ней в библиотеке, а это означало, что все разговоры они вели шё-потом.
— Он волен целоваться с кем только пожелает, — говорила Эрмиона, пока мадам Пинс рыскала по полкам за их спинами. — Да мне и дела до этого нет!
Она взяла своё перо и столь яростно поставила точку над “i”, что проткнула пергамент. Гарри не ответил. Ему начинало казаться, он скоро совсем разучится говорить, из-за своего постоянного молчания. Юноша склонился чуть ниже к “Продвинутой Алхимии” и продолжил делать заметки о вечнодействующих эликсирах, останавливаясь время от времени, чтобы разобрать ценные указания Принца к тексту Либатия Бораджа.
— Кстати, — заметила девушка некоторое время спустя. — Тебе следует быть осторожнее.
— В последний раз, — слегка хрипло, после трёх четвертей часа молчания, прошептал Гарри, — я говорю тебе, что не собираюсь расставаться с этой книгой. Да я больше узнал от Принца-Полукровки, чем от Снэйпа или Хорохорна за…
— Я не о твоём дурацком так называемом Принце, — ответила Эрмиона, бросая на книгу злой взгляд, как будто бы та была с ней груба. — Я говорю о том, что случилось раньше. Перед тем, как идти сюда, я зашла в женский туалет, и там встретила дюжину девчонок, включая и эту Ромильду Вэйн, обсуждавших, как бы подсунуть тебе любовное зелье. Они надеются заставить тебя взять их на вечеринку к Хорохорну, и, похоже, все приобрели любовные зелья Фреда и Джорджа, которые, боюсь, отлично работают.
— Почему же ты не конфисковала их? — требовательно спросил Гарри. То, что эрмионина мания соблюдать правила иссякла именно в этот критический момент, не укладывалось ни в какие рамки.
— У них не было зелий с собой, — презрительно ответила гриффиндорская староста. — Они всего лишь обсуждали тактику. И, поскольку я сомневаюсь, что даже Принц-Полукровка, — она бросила на книгу ещё один недобрый взгляд, — способен сварганить противоядие от дюжины разных любовных зелий разом, то на твоём месте я бы пригласила кого-нибудь пойти с тобой. Тогда остальные перестали бы думать, что у них есть шанс. Вечеринка завтра, и они готовы на отчаянные поступки.
— Нету никого, кого бы я хотел пригласить — пробурчал Гарри, всё ещё пытающийся не думать о Джинни — впрочем, довольно безуспешно, поскольку она периодически возникала в его мечтаниях в таком виде, что он чувствовал истинную благодарность за не владение Роном Легилименцией.
— Так или иначе, будь осторожнее с тем, что ты пьёшь, поскольку не похоже, чтобы Ромильда Вэйн попросту сотрясала воздух, — сказала Эрмиона мрачно.
Она подтянула длинный свиток пергамента, на котором писала своё эссе по Гаданию по числам и продолжила скрипеть пером. Гарри смотрел на неё, но мысли его витали далеко.
— Постой-ка, — медленно проговорил он. — Разве Филч не запретил всё, что куплено в “Волшебных Выкрутасах Висли”?
— С каких это пор кто-то обращает внимание на его запреты? — спросила Эрмиона, по-прежнему поглощённая своим эссе.
— Я думал, что сов, доставляющих почту, обыскивают? Так как же этим девчонкам удалось пронести любовные зелья в школу?
— Фред и Джордж маскируют их под духи и зелья от кашля, — сказала Эрмиона. — Это часть их услуги “Служба совиной доставки”.
— Ты много знаешь об этом.
Девушка наградила друга взглядом вроде тех, какие только что бросала на его “Продвинутую Алхимию”.
— Это всё было на обратной стороне бутылочек, которые они показывали нам с Джинни летом, — возразила она холодно. — Я не разгуливаю, подливая людям в напитки любовные зелья… И даже не думаю об этом — это было бы ничем не лучше.
— Ну, да, забудь, — быстро произнёс Гарри. — Загвоздка вот в чём: Филча одурачивают, не так ли? Эти девчонки заполучают штучки, замаскированные под что-то другое! Так почему Малфой не мог пронести в школу ожерелье?..
— Ох, Гарри… Не начинай опять…
— Брось, почему бы и нет? — настойчиво спросил юноша.
— Послушай, — вздохнула Эрмиона. — Сенсоры Скрытности распознают сглазы, проклятия и Маскирующие чары, не так ли? Их используют, чтобы обнаруживать Тёмную Магию и тёмномагические объекты. Сильное проклятие, вроде того, что было наложено на ожерелье, они бы засекли в считанные секунды. А вот что-то, налитое не в ту бутылку, скорее всего, осталось бы не замеченным… и, кстати, Любовные Зелья не являются Тёмной магией, и не считаются опасными…
— Тебе легко говорить, — пробормотал Гарри, думая о Ромильде Вэйн.
— …так что определение того, что это не микстура от кашля, перепало на долю Филча, а он не очень-то хороший волшебник. Сомневаюсь, что он может отличить одно зелье от другого…
Девушка осеклась, замерев. Гарри тоже что-то услышал. Кто-то приближался к ним под прикрытием тёмных книжных полок. Они выжидали, и мгновение спустя из-за угла появилась похожая на хищную птицу мадам Пинс. На её впалые щёки, длинный, крючковатый нос и похожую на пергамент кожу, падали блики света от лампы, которую она несла.
— Библиотека закрывается, — проговорила она. — Позаботьтесь поставить всё, что вы брали на правильную… Что ты сотворил с книгой, ты, мерзкий мальчишка?
— Это не библиотечная, это моя! — поспешно сказал Гарри, хватая свою “Продвинутую Алхимию”, когда она потянулась к ней своей когтистой рукой.
— Испоганенная! — зашипела она. — Осквернённая! Загаженная!
— Это всего лишь книга, в которой делали пометки, — заметил юноша, запихивая книгу подальше от её лап.
Библиотекарша выглядела так, словно её сейчас удар хватит. Эрмиона, поспешно собравшая свои вещи, цапнула Гарри за руку и поволокла прочь.
— Она запретит тебе появляться в библиотеке, если ты не будешь осторожнее. Почему ты взял с собой эту дурацкую книгу?
— Не моя вина, Эрмиона, что она взбесилась. Ты не думаешь, может она подслушала, как ты грубо отозвалась о Филче? Я всегда предполагал, что между ними может что-то быть…
— Ха-ха-ха.
Наслаждаясь тем, что могут опять говорить нормальными голосами, они шли обратно в гостиную по пустынным, освещённым лампами коридорам, споря о том, были ли Филч и мадам Пинс тайно влюблены.
— Забавы, — сказал Гарри новый, праздничный, пароль Толстушке.
— И тебе того же, — с шаловливой улыбкой ответила она, открывая проход и пропуская их.
— Привет, Гарри! — услышал он от Ромильды Вэйн, как только переступил порог. — Любишь Фруктовый лимонад?
Эрмиона бросила на него через плечо взгляд “Что-я-тебе-говорила?”.
— Нет, спасибо, — быстро произнёс Гарри. — Он мне не особенно нравится.
— Ну, тогда возьми это, — не отставала Ромильда, бросая ему коробку. — Котелковый шоколад, с Огневиски внутри. Бабушка мне прислала, а я их не люблю.
— Э-э-э… ладно… большое спасибо, — ответил юноша, не придумав, что ещё сказать. — Э… Я только мимо проходил с…
Он поспешил следом за Эрмионой, и его невнятный голос замер.
— Говорила тебе, — кратко заметила ему подруга. — Чем скорей ты пригласишь кого-нибудь, тем скорей они оставят тебя в покое, и ты сможешь…
Но тут её лицо внезапно стало безразличным; она заметила Рона и Лаванду, которые сплелись в одном из кресел.
— Спокойной ночи, Гарри, — произнесла Эрмиона, хотя было только семь вечера, и удалилась в спальню девочек, не сказав больше ни слова.
Гарри пошёл спать, утешая себя, что осталось пережить только один учебный день, плюс вечеринку у Хорохорна, после чего он и Рон уедут в Нору. Примирение его друзей до наступления каникул было, похоже, невозможно, но передышка, возможно, дала бы им время, чтобы успокоиться и подумать о своём поведении…
Но он не слишком надеялся на это, и надежда стала ещё призрачней после того, как на следующий день Гарри высидел с ними урок Преобразования. Шестикурсники только что приступили к чрезвычайно сложному вопросу преобразования людей. Работая напротив зеркал, нужно было изменить цвет собственных бровей. Эрмиона зло надсмеялась над чудовищной первой попыткой Рона, когда он наградил себя длинными, подкрученными вверх усами. Тот отплатил ей жестокой, но точной пародией её прыжков с места, каждый раз, как профессор Мак-Гонагалл задаёт вопрос. Лаванда и Парвати нашли это весьма забавным, но Эрмиона снова была практически доведена до слёз. Она вылетела из класса со звонком, оставив половину своих вещей. Гарри решил, что подруге внимание сейчас важнее, чем Рону, сгрёб остальное имущество девушки и последовал за ней.
Наконец он нашёл её выходившей из туалета для девочек этажом ниже. Вместе с Луной Лавгуд, рассеяно поглаживающей её по спине.
— Привет, Гарри, — сказала рэйвенкловка. — Ты знаешь, что одна из твоих бровей ярко-жёлтого цвета?
— Привет, Луна. Эрмиона, ты забыла свои вещи…
Он протянул ей книги.
— А, да, — глухо проговорила гриффиндорка, принимая вещи и быстро отво-рачиваясь, чтобы скрыть слёзы, которые вытирала пеналом. — Спасибо, Гарри. Ну, я лучше пойду…
И она поспешила прочь, не дожидаясь от друга слов утешения, которые, кстати, он никак не мог придумать.

— Она несколько расстроена, — заметила Луна. — Я сначала подумала, это Мрачная Миртл, но выяснилось, что Эрмиона. Она говорила что-то об этом Роне Висли…
— Да, они поцапались, — подтвердил Гарри.
— Иногда он говорит очень странные вещи, правда? — сказала девушка, когда они вместе пошли по коридору. - Но он может быть слегка недобрым. Я заметила это в прошлом году.
— Думаю, так, — согласился он. Луна демонстрировала обычную свою способность изречения неприятных истин; никогда прежде Гарри не встречал подобных ей. — Как у тебя, хороший был семестр?
— Нормальный, — ответила она. — Немного одиноко без ДА. Но Джинни была очень добра. На днях она заставила двух мальчиков на уроке Преобразования перестать называть меня Лунатичкой…
— Ты не хотела бы пойти со мной на вечеринку к Хорохорну сегодня?
Слова слетели с языка Гарри прежде, чем он смог остановиться, юноша услышал их как бы со стороны, словно произнесенные кем-то другим.
Луна удивлённо перевела на него взгляд своих выпуклых глаз.
— Вечеринка у Хорохорна? С тобой?
— Ага, — подтвердил гриффиндорец.- Предполагается, что мы возьмём с собой гостей, и я подумал, что тебе бы хотелось… Я имею в виду… — он старался максимально прояснить свои намерения. — Я имею в виду, просто как друзья, ты понимаешь. Но если ты не хочешь…
Он уже наполовину надеялся, что она откажется.
— Ой, нет, я бы очень хотела пойти с тобой — как друг! — сказала Луна с таким сияющим видом, с каким он никогда её прежде не видел. — Никто никогда еще не приглашал меня на вечеринку, как друга! Так вот почему ты покрасил свою бровь, для вечеринки? Я тоже должна покрасить свою?
— Нет, — твёрдо произнёс Гарри. — Это была ошибка. Я попрошу Эрмиону исправить. Значит, встречаемся в холле, в восемь.
— АГА! — раздавшийся сверху вопль, заставил их буквально подпрыгнуть. С только что пройденной ими люстры, незамеченный, вверх тормашками свисал Пивз и злорадно ухмылялся.
— Потный пригласил Лунатичку на свидание! Потный втюрился в Лунатичку! Потный втю-у-у-у-у-урился в Лу-у-у-у-у-унатичку!
И он понёсся прочь, гогоча и вопя: “Потный втюрился в Лунатичку!”
— Как здорово, что можно сохранить такие вещи в тайне, — съехидничал Гарри. И, конечно же, прошло совсем мало времени, но вся школа уже знала, что Гарри Поттер идёт на вечеринку Хорохорна с Луной Лавгуд.
— Да ты любую мог пригласить, — не верящим тоном сказал за ужином Рон. — Любую! А ты выбрал Лунатичку Лавгуд?
— Не называй её так, — сердито потребовала Джинни, задерживаясь возле них по пути к своим друзьям. — Я очень рада, Гарри, что ты идёшь с ней. Луна так взволнована.
И она прошла к концу стола, чтобы сесть рядом с Дином. Гарри пытался быть довольным тем, что Джинни порадовалась его выбору, но получалось не очень. Далеко от них, в одиночестве, ковыряясь в своём жарком, сидела Эрмиона. Он заметил, что Рон посматривает на неё украдкой.
— Ты мог бы извиниться, — предложил Гарри напрямик.
— Что? И подвергся бы ещё одной атаке стаи канареек? — пробормотал его приятель.
— Зачем тебе нужно было передразнивать её?
— Она смеялась над моими усами!
— Я тоже, это было самое дурацкое зрелище в моей жизни.
Но Рон, похоже, его не услышал. Только что пришли Лаванда с Парвати. Втиснувшись между юношами, Лаванда оплела свои руки вокруг шеи Рона.
— Привет, Гарри, — проговорила Парвати, которой, судя по всему, как и ему, прискучило и действовало на нервы поведение их друзей.
— Привет, — ответил он. — Как дела? Значит, ты остаёшься в Хогвартсе? Я слышал, твои родители хотели вас забрать.
— Пока что мне удалось уговорить их, — сказала Парвати. — Случай с Кэти в самом деле их напугал, но, поскольку с тех пор ничего не было… ой, привет, Эрмиона!
Парвати лучезарно улыбнулась. Гарри мог поручиться, она чувствовала себя виноватой за свой смех над однокурсницей на Преобразовании. Он обернулся и увидел, что Эрмиона улыбается ещё более лучезарно, если такое вообще возможно. Девочки и в самом деле иногда бывают очень странными.
— Привет, Парвати, — произнесла гриффиндорская староста, полностью игнорируя Рона с Лавандой. — Идёшь сегодня на вечеринку Хорохорна?
— Меня не пригласили, — мрачно ответила Парвати. — Я бы хотела, конечно. Судя по всему, там будет здорово… Ты идёшь ведь, так?
— Да, в восемь я встречаюсь с Кормаком и мы…
Рон обнаружил своё существование звуком, похожим на выдёргиваемый из засорённой раковины вантуз. А Эрмиона продолжала вести себя, так словно ничего не видела и не слышала.
— …мы идём на вечеринку вместе.
— Кормак? — поинтересовалась Парвати. — Ты имеешь в виду Кормака Мак-Лагана?
— Именно его, — сладко пропела собеседница. — Того, что почти, — она особо выделила это слово, — стал вратарём Гриффиндора.
— Ты что, встречаешься с ним? — спросила Парвати, широко раскрыв глаза.
— Ну да, а ты не знала? — сказала Эрмиона с совсем не типичным для себя хихиканьем.
— Нет! — удивилась Парвати, положительно сгорающая от любопытства при этом известии. — Ничего себе, тебе, значит, нравятся игроки в квиддитч? Сначала Крум, потом Мак-Лаган…
— Мне, в самом деле, нравятся хорошие игроки в квиддитч, — поправила её Эрмиона, всё ещё улыбаясь. — Ну, увидимся… Мне пора идти — готовиться к вечеринке…
Она ушла. Парвати и Лаванда же моментально начали совещание по поводу этой новости, не забывая обо всём, что они слышали о Мак-Лагане и о том, что предполагали об Эрмионе. Рон выглядел необычайно озадаченным и ничего не говорил. А Гарри оставалось лишь молча размышлять, насколько далеко могут зайти девушки, чтобы поквитаться.
В восемь часов, спустившись в вестибюль, он обнаружил там необычайное количество сидящих в засаде девушек. Все они, казалось, смотрели на него обиженно, когда он подошёл к Луне. Она была одета в серебристую, украшенную блёстками парадную мантию, служившую наблюдательницам поводом для смешков, но в целом была очень мила. В любом случае, Гарри был рад, что Луна сняла свои серьги-редиски, ожерелье из пивных пробок и спектрокуляры.
— Привет, — сказал он. — Пойдём, пожалуй?
— О, да, — довольно согласилась она. — Где вечеринка?
— В кабинете Хорохорна, — ответил Гарри, уводя её по мраморной лестнице подальше от взглядов и перешёптываний. - Ты слышала, там вроде бы будет вампир?
— Руфус Скримджер? — поинтересовалась девушка.
— Я…Что? — спросил в замешательстве её спутник. - Ты имеешь в виду Министра Магии?
— Да, он вампир, — заявила как само собой разумеющееся Луна. — Папа написал большую статью об этом, когда Скримджер сместил Корнелия Фаджа, но кто-то из Министерства принудил его не публиковать её. Конечно же, они не хотят, чтобы правда выплыла наружу!
Гарри полагавший, что вампиром Руфус Скримджер является меньше всего, и привыкший, что Луна преподносит дикие выдумки своего отца как непреложный факт, не ответил. Они уже приближались к кабинету Хорохорна, и с каждым шагом музыка и громкие разговоры усиливались.
Было ли так изначально, или преподаватель Алхимии воспользовался магическими приёмчиками, но его кабинет был намного больше обычной учительской каморки. Потолок и стены, задрапированные изумрудно-зелёными, тёмно-красными и золотыми занавесями, придавали ему схожесть с внутренней частью огромной палатки. В комнате, залитой красноватым светом свисавших с потолка вычурных ламп, в которых порхали настоящие, светящиеся феи, было душно и многолюдно. Из дальнего угла доносилось громкое пение под аккомпанемент чего-то, похожего на мандолину. Над некоторыми поглощёнными беседой пожилыми колдунами клубился дым из трубок. Несколько домовых эльфов, заслоненных тяжёлыми серебряными блюдами с едой так, что походили на маленькие бродячие столики, с трудом пролагали себе путь в чаще ног.
— Гарри, мой мальчик! — пророкотал Хорохорн, как только Гарри и Луна по-казались на пороге. — Заходи, заходи, так много людей, с которыми я бы хотел тебя познакомить!
На профессоре была бархатная шапка с кисточкой, подобранная в тон к его домашней куртке. Сжав руку гриффиндорца так, словно собирался с ним телепортироваться, профессор зелий целеустремлённо направился в толпу. Юноша схватил Луну и поволок её следом.
— Гарри, хочу представить тебе Элдреда Уорпла, моего бывшего ученика, автора книги “Братья по Крови: Моя жизнь среди вампиров”… и, конечно же, его друга Сангвини.
Уорпл, невысокий, тучный, в очках, схватил руку Гарри и с энтузиазмом потряс её. Вампир Сангвини, высокий и измождённый, с тенями, залёгшими вокруг глаз, только кивнул. Он выглядел скучающим. Недалеко от него сгрудились девочки, казавшиеся заинтересованными и взволнованными.
— Гарри Поттер, я счастлив встретить Вас! — воскликнул Уорпл, близоруко щурясь в лицо гриффиндорца. — Я только недавно говорил профессору Хорохорну: “Где же столь ожидаемая всеми нами биография Гарри Поттера?”
— Э… — выдавил юноша. — В самом деле?
— Такой скромный… как и описывал Гораций! — продолжил Уорпл. — Но, и правда, — его тон внезапно изменился, став деловым, — я был бы в восторге сделать это. Люди жаждут узнать о тебе больше, дорогой мальчик, жаждут! Если бы ты согласился предоставить мне возможность провести несколько интервью с тобой, каждое, скажем, на четыре-пять часов, то мы бы могли закончить книгу за пару месяцев. И никаких усилий с твоей стороны, уверяю тебя, можешь спросить у Сангвини, если, в самом деле, не…, Сангвини, оставайся здесь! — добавил Уорпл, внезапно посуровев, поскольку вампир с голодным блеском в глазах придвинулся к ближайшей группе девочек. — Вот, съешь пирожок с мясом, — Уорпл, схватив один у проходившего мимо эльфа, запихнул его в руку Сангвини прежде, чем снова обратить своё внимание на Гарри.
— Мой дорогой мальчик, ты не представляешь, сколько золота…
— Я определённо не заинтересован, — сказал гриффиндорец твёрдо. — И, извините, я только что увидел друга…
Он потащил за собой в толпу Луну, и в самом деле заметив пару секунд назад гриву длинных каштановых волос, исчезнувшую между, предположительно, двумя участниками “Вещих Сестричек”.
— Эрмиона! Эрмиона!
— Гарри! Вот и ты, слава Богу! Привет, Луна!
— Что с тобой случилось? — спросил юноша, потому как подруга выглядела несколько всклоченной, так будто продралась через заросли Лапы Дьявола.
— Я только что сбежала… то есть, я имею в виду, только что покинула Кормака, — ответила Эрмиона. — Под омелой, — пояснила она, поскольку Гарри продолжал вопросительно смотреть на неё.
— Ты заслужила это за то, что пришла с ним, — сурово сказал он.
— Я решила, это взбесит Рона больше всего, — заявила Эрмиона хладнокровно. — Я подумывала о Захарии Смите, но, в целом…
— Ты подумывала о Смите? — вскинулся Гарри.
— Да, и начинаю жалеть, что не выбрала его. Гроуп по сравнению с Мак-Лаганом — джентльмен. Давай, перейдём туда, тогда мы сможем увидеть его, если он придёт, он такой высокий…
Они протолкнулись на противоположную сторону, взяв по дороге кубки с ме-довухой, и слишком поздно обнаружили стоявшую там в одиночестве профессора Трелони.
— Здравствуйте, — вежливо поприветствовала её Луна.
— Добрый вечер, моя дорогая, — сказала преподавательница Прорицания, с трудом фокусируя на ней свой взгляд. Гарри вновь почувствовал запах дешёвенького хереса. - Я последнее время не видела тебя на моих уроках…
— Нет, в этом году у меня Флоренц, — ответила девушка.
— Ну конечно же, он, — проговорила Трелони со злым, пьяным хихиканьем. — Или Сивка, как я предпочитаю именовать его. Вы не считаете, что теперь, когда я вернулась в школу, профессор Дамблдор мог избавиться от коняги, не правда ли? Но нет… мы делим занятия… Это оскорбительно, право, оскорбительно… Вы знаете…
Похоже, подвыпившая профессорша не узнала Гарри. Под прикрытием её гневной критики Флоренца он придвинулся поближе к Эрмионе и поинтересовался:
— Давай кое-что проясним. Ты собираешься сказать Рону, что ты вмешалась в выборы Вратаря?
Та приподняла брови.
— Неужели ты думаешь, что я опущусь до этого?
Гарри смотрел на неё с сомнением.
— Эрмиона, если ты назначаешь свидания Мак-Лагану…
— Есть разница, — с достоинством возразила его подруга. — Я не планирую рассказывать Рону о том, что могло… или не могло… произойти на выборах вратаря.
— Хорошо, — пылко заявил капитан гриффиндорской квиддичной команды. — Потому что если он снова раскиснет, и мы проиграем следующий матч…
— Квиддитч! — воскликнула обозлённая Эрмиона. — Неужели это единственная вещь, по поводу которой переживают мальчишки? Кормак не задал ни единого вопроса обо мне, зато я выслушала о ста Великих Перехватах, сделанных Кормаком Мак-Лаганом в режиме нон-стоп, с тех пор, как… О нет, вот он идёт!
Она двигалась так стремительно, что создалось впечатление, будто девушка телепортировалась: только вот она была здесь, а в следующий момент протиснулась между двумя хохочущими колдуньями и испарилась.
— Не видели Эрмиону? — спросил Мак-Лаган, выбравшись из толчеи минуту спустя.
— Извини, нет, — сказал Гарри, отворачиваясь, чтобы присоединиться к разговору Луны, на долю секунды забыв, с кем она беседует.
— Гарри Поттер! — произнесла профессор Трелони глубоким, звенящим голосом, впервые заметив его.
— Здравствуйте, — без энтузиазма поздоровался юноша.
— Мой дорогой мальчик, — прошептала она чрезвычайно заботливо. — Все эти слухи! Все эти рассказы! Избранный! Конечно же, я уже давно знала… все знамения были не к добру, Гарри… но почему же ты не выбрал Прорицание? Из всех людей тебе этот предмет наиболее необходим!
— О, Сивилла, каждый из нас считает, что его предмет самый необходимый! — громко прозвучал ещё один голос, и с другой стороны от профессора Тре-лони появился Хорохорн. Его лицо раскраснелось, бархатная шляпа слегка скосо-бочилась, в руках он держал кубок с медовухой и огромный кусок минспая .
— Но я и не думал, что встречу такого прирождённого зельевара, — заявил профессор, награждая Гарри нежным взглядом налитых кровью глаз. — Интуитивного, понимаете ли, как и его мать! Среди моих учеников было лишь несколько подобных, я могу тебя заверить, Сивилла, пожалуй, даже Северус…
И, к ужасу гриффиндорца, Хорохорн протянул руку и вытащил, как фокусник кролика из шляпы, Снэйпа.
— Брось прятаться и присоединяйся к нам, Северус! — счастливо икнул он. — Я только что говорил об исключительных способностях Гарри в Алхимии! Часть заслуг, конечно, причитается тебе, ты же учил его пять лет!
Пойманный в ловушку чересчур гостеприимным хозяином, Снэйп посмотрел свысока на Гарри, и его чёрные глаза сузились.
— Странно, у меня сложилось впечатление, что мне не удалось научить Поттера хоть чему-то.
— Ну, значит, это врождённые способности! — возопил хозяин вечеринки. — Ты бы видел, что он продемонстрировал мне на первом уроке — Глоток Живой Смерти, никогда ещё у меня не было ученика, у которого бы получилось точнее с первой попытки. Думаю, даже ты, Северус…
— Неужели? — тихо произнёс слитеринский декан, буравя глазами юношу, который ощущал определённое беспокойство. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы Снэйп начал выяснять источник его новоприобретённого таланта к Алхимии.
— Напомни мне, какие ещё у тебя предметы? — попросил Хорохорн
— Защита от Тёмных Сил, Колдовство, Преобразование, Травоведение…
— Короче говоря, все предметы, необходимые для того, чтобы стать аурором, — с едва заметной насмешкой заметил Снэйп.
— Да, именно им я и хочу стать, — вызывающе сказал гриффиндорец.
— И ты станешь великим аурором, — пророкотал хозяин вечеринки.
— Я не думаю, что тебе стоит становиться аурором, Гарри, — неожиданно сказала Луна. Все посмотрели на неё. — Ауроры — участники Заговора Мерзоуста. Я думала, это все знают. Они хотят совершить переворот в Министерстве Магии, комбинируя Тёмную Магию и Болезнь пустозвонства.
Начав смеяться, Гарри захлебнулся своей медовухой. Действительно, стоило взять с собой Луну, хотя бы ради этого.
Всё ещё ухмыляясь, мокрый, кашляющий, он оторвался от своего кубка, и его глазам предстало зрелище, призванное поднять его настроение ещё больше: Аргус Филч, волокущий за ухо Драко Малфоя.
— Профессор Хорохорн, — прохрипел дворник, чья челюсть дрожала, а в вы-пученных глазах сиял маниакальный огонь. — Я обнаружил этого мальчишку шныряющим по верхнему коридору. Он утверждает, что был приглашён на Вашу вечеринку, но припозднился. Давали ли Вы ему приглашение?
Выглядевший разъярённым, Малфой наконец вырвался из лап Филча.
— Ну хорошо, меня не приглашали! — зло проговорил он. - Я пытался придти незваным, счастливы?
— Нет, не счастлив! — возразил Филч, противореча ликованию, написанному на его лице. — Да, у тебя, определённо, неприятности! Директор ведь запретил ночные рысканья, за исключением тех, на которые получено разрешение, не так ли, а?
— Ничего, Аргус, ничего, — сказал Хорохорн, махая рукой. — Сейчас Рождество, и это не преступление — хотеть придти на праздник. Забудем о наказании, но только на этот раз. Ты можешь остаться, Драко.
Выражение взбешённого разочарования на лице дворника было предсказуемо. Но почему, подумал Гарри, наблюдая за ними, Малфой выглядел почти таким же несчастным? И почему Снэйп смотрел на Драко так, будто был одновременно обозлённым и — возможно ли это? — слегка напуганным?
Но практически сразу же, ещё до того, как Гарри успел осознать увиденное, Филч развернулся и пошаркал прочь, бормоча себе под нос. Малфой, соорудив на лице улыбку, принялся благодарить Хорохорна за его любезность, а лицо Снэйпа снова стало непроницаемым.
— Это пустяки, пустяки, — повторял хозяин вечеринки, отмахиваясь от благодарностей Малфоя. — В конце концов, я был знаком с твоим дедом…
— Он всегда высоко отзывался о Вас, сэр, — быстро произнёс Драко. — Он говорил, что Вы лучший из знакомых ему зельеваров…
Гарри пристально поглядел на Малфоя. Его заинтриговало не подлизывание — он не раз видел, как слитеринец проделывал это со Снэйпом, — а тот факт, что Малфой и в самом деле выглядел слегка нездоровым. Впервые за долгое время увидев однокурсника вблизи, Гарри разглядел у него и тёмные тени под глазами, и чуть сероватую кожу.
— Я хочу поговорить с тобой, Драко, — внезапно сказал Снэйп.
— Ох, в самом деле, Северус, — проговорил Хорохорн, снова икая. — Сейчас Рождество, не будь с ним слишком жёсток…
— Я его декан, и сам буду решать, насколько жёстким, или наоборот, мне быть, — отрезал Снэйп. — Следуй за мной, Драко.
Они ушли. Профессор пролагал путь, а за ним следовал выглядевший возму-щённым Малфой. Несколько мгновений Гарри, колеблясь, оставался на месте, а затем сказал:
— Я сейчас вернусь, Луна… э-э-э… мне нужно в туалет…
— Ладно, — ответила она весело, и, пока Гарри проталкивался через толпу, ему показалось, что он услышал, как она возобновила разговор о Заговоре Мер-зоуста с выглядевшей искренне заинтересованной профессором Трелони.
Вынуть из кармана Плащ-невидимку и накинуть его на себя после того, как он выбрался с вечеринки, не составило особого труда, поскольку коридор ока-зался пустынен. Найти Снэйпа и Малфоя было гораздо труднее. Гарри побежал по коридору, звуки его шагов заглушала всё ещё доносившаяся из кабинета Хорохор-на музыка. Возможно, Снэйп отвёл Малфоя в свой кабинет в подземелье… а может, он препроводил его в гостиную Слитерина… но Гарри стремительно перебегал от двери к двери, прижимаясь ухом к каждой из них, пока со вспышкой возбуждения не расслышал голоса, доносившиеся из замочной скважин последнего кабинета.
— …не можешь больше допускать ошибок, Драко, потому что если тебя исключат…
— Я не имею к этому никакого отношения, понятно?
— Надеюсь, ты говоришь мне правду, поскольку это было грубо и несуразно. Уже подозревают, что ты приложил к этому руку…
— Кто меня подозревает? — зло спросил Малфой. — В последний раз повторяю: Я НЕ ДЕЛАЛ ЭТОГО. У этой девчонки Белл есть какой-то враг, о котором ни-кто не знает… не смотрите так на меня! Я знаю, что Вы делаете, я не тупой, и это не сработает… я могу остановить вас!
Последовала пауза, а затем Снэйп тихо произнёс:
— А-а… Тётушка Беллатрикс учила тебя Окклюменции, как я вижу. Какие мысли ты пытаешься скрыть от своего повелителя, Драко?
— Я не пытаюсь скрыть что-либо от него, я не хочу, чтобы в моих мыслях копались Вы!
Гарри плотнее прижался к замочной скважине… что же должно было произой-ти, раз Малфой начал так разговаривать со Снэйпом, к которому всегда проявлял уважение и даже симпатию?
— Так поэтому ты избегал меня весь семестр? Ты боялся моего вмешательст-ва? Пойми же, если бы кто-то иной осмелился не придти ко мне в кабинет, когда я повторно велел явиться туда, Драко…
— Так назначьте мне взыскание! Донесите на меня Дамблдору! — съязвил Малфой.
Последовала ещё одна пауза. Потом Снэйп сказал:
— Ты прекрасно знаешь, я не хочу делать ни того, ни другого.
— Тогда прекратите вызывать меня к себе!
— Послушай, — проговорил профессор совсем тихо. Гарри пришлось ещё плотнее прижаться к замочной скважине, чтобы расслышать. — Я пытаюсь помочь тебе. Я присягнул твоей матери, что защищу тебя. Я дал Нерушимую Клятву, Драко…
— Похоже, Вам придётся нарушить её, потому как я не нуждаюсь в Вашей защите! Это моё задание, он дал его мне, и я выполню его. У меня есть план, и он должен сработать, только это заняло чуть больше времени, чем я думал!
— Каков твой план?
— Не Ваше дело!
— Если ты скажешь мне, что стараешься сделать, я могу помочь тебе…
— У меня есть необходимая помощь, спасибо, я не один!
— Сегодня ты определённо был один, что было глупо до крайности. Бродить по коридорам без разведки и подстраховки. Это элементарная ошибка…
— Со мной были бы Крабб и Гойл, если бы Вы не назначили им взыскание!
— Потише! — цыкнул Снэйп, поскольку Малфой от волнения повысил голос. — Если твои дружки Крабб и Гойл хотят на этот раз сдать свои СОВы по Защите от Тёмных Сил, им нужно заниматься больше, чем сейч…
— Какое это имеет значение? — сказал Малфой. — Защита от Тёмных Сил — это же просто шутка, игра? Как будто кто-то из нас нуждается в защите от Тёмных сил…
— Играть в эту игру жизненно необходимо для успеха, Драко! — возразил Снэйп. — Где бы ты думаешь, я был все эти годы, если бы не знал, как играть в эти игры? А сейчас послушай меня! Ты был беспечен, блуждая ночью, позволив себя поймать, и если ты надеешься на помощников вроде Крабба и Гойла…
— Не только на них, на моей стороне есть и другие люди, получше!
— Тогда почему не посвятить меня, и я бы мог…
— Я знаю, что Вы хотите сделать! Вы хотите украсть мою славу!
Ещё одна пауза, затем Снэйп холодно произнёс:
— Ты говоришь, как ребёнок. Я отлично понимаю, что пленение и заключение твоего отца расстроили тебя, но…
У Гарри осталась едва ли секунда форы: он услышал шаги Малфоя с другой стороны двери и только-только успел отпрянуть, как она распахнулась. Драко пронёсся по коридору, мимо открытой двери кабинета Хорохорна, завернул за угол и исчез из поля зрения.
Не смея дышать, гриффиндорец сидел на корточках, поскольку из кабинета медленно появился Снэйп. С непроницаемым выражением лица он вернулся на вече-ринку. А Гарри остался на полу, скрытый под плащом, и с мечущимися мыслями.


За нумерацию не взыщите. Как мне эти главы на перевод доставались, так и сюда попадают.
Мег
miledi
Julia
June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Хвосты

Powered by LiveJournal.com
Designed by Witold Riedel